Д. Локк. Два трактата о правлении (1690)

Великолепная работа, подлинная классика либеральной мысли – весьма современно выглядит и сегодня, через несколько столетий после выхода. По крайней мере, для стран, желающих избавиться от авторитарного режима. Книга состоит из двух частей (собственно, трактатов), а неофициальной третьей частью («срединным текстом») можно считать «Послание о веротерпимости», изданное до выхода первого и второго трактатов. В первом трактате Локк разбирает (и нещадно критикует) доктрину, предложенную Робертом Филмером в его книге «Патриарх», где обосновывается неизбежность (и естественность) абсолютной королевской власти. Хотя книга Филмера была издана лишь через много лет после его смерти, в 1680 г., его идея нашла достаточно большое количество сторонников, чтобы заставить Локка взяться за перо и ответить пропагандистам «божественного права королей». Во втором трактате Локк излагает основания собственной политической доктрины, и именно за этот текст его помнят лучше всего. Этот трактат вполне самостоятелен, хотя в полной мере локковская концепция может быть оценена именно если читать обе части последовательно: в первом дается критика одного проекта, во втором – предлагается своя альтернатива.


В первом трактате очень ярко виден полемический талант Локка: он очень последовательно, с многочисленными цитатами, воспроизводит филмеровские тезисы – и немедленно их громит, причем делает это очень впечатляюще. Хотя я еще не прочел критикуемый текст (если кому-то интересно, он давно лежит в публичном доступе), все же нельзя не согласиться с Локком в том, что излагаемая Филмером доктрина чудовищно архаична, даже по меркам XVII века (по крайней мере, если речь идет об Англии). Он строит свою аргументацию на параллелях между властью отца и властью монарха, отрицает естественную свободу человека и возводит необходимость повиновения монарху из того, что короли являются наследниками Адама, имевшего верховную власть над всей Землей. Локк рушит все филмеровские доводы и выводы, причем делает это даже не через предложение альтернативы (это позже), а через вскрытие огромного количества логических противоречий в тексте, а также указывая на подтасовки в цитируемых текстах (главным образом – библейских). Во втором трактате Локк столь же последовательно обрисовывает ключевые черты оптимального политического строя. Любопытно, что при всей точности формулировок он, видимо, не различает понятия «гражданское общество» и «государство» (или «содружество»): второе для него, кажется, лишь расширенный вариант первого (поскольку и то и то образуется посредством соглашения людей). Локк, что тоже важно, разбирает вопрос, о котором ничего не говорит Томас Гобсс: если король ошибается (а он человек, и значит, рано или поздно будет ошибаться, и не один раз), то появляется необходимость ввести ограничения монархической (да и вообще любой) власти. Этими ограничениями являются не только законы, но также и естественные права людей (которые, кстати, принципиально неотчуждаемы, и должны защищаться правительством в любом случае). Для свободы у Локка есть теологическое обоснование: это свойство человека, которым его наделил Бог, и следовательно, свобода человека неприкосновенна. Что касается собственности, то Локк делает источником ценности труд (через полтора столетия Карл Маркс разовьет эту идею до абсолютного предела), и указывает, что главная цель образования государства – стремление человека не только к самосохранению, но и к сохранению собственности. В то же время нельзя не отметить очень важный пробел в локковской мысли – пробел логичный, учитывая исторический контекст его работы, но все же очень заметный в современном мире. Локк очень много говорит о разделении властей, об ограничениях власти… но ровным счетом ничего не говорит о нации. Он иногда говорит о «народе», но лишь вскользь, и совершенно не конкретизирует это понятие, из-за чего в его теории очень заметны слабые места. Так, например, Локк пишет, что политическая власть устанавливается через соглашение, в котором может участвовать «любое число людей», т.е. любой человек может стать членом любого государства. Даже если допустить такое, все равно немедленно возникает вопрос: как тогда объяснить существование множества государств, объединенных в международную систему? Каков тот критерий, согласно которому некоторое количество людей создает государство А, а другое количество людей – устанавливает государство В? Локк не говорит об этом ни слова, хотя вариантов ответа можно дать не меньше двух: династический (группы отличаются по тому, кого они выбирают монархом) или национальный (группы отличаются по этничности и культуре). Другой очень зримый пробел в его системе – убеждение, что человек не может сознательно пожелать ухудшить свое состояние (это противоречит естественному разуму), проголосовав за то, что невыгодно в долгом сроке. Из начала XXI века, который имеет за плечами яркий опыт как минимум одной страны, где население добровольно проголосовало за диктатора, это утверждение кажется очень наивным, но и грустным одновременно. Локк, кажется, вообще не допускает мысли о том, что человек может не видеть дальше собственного носа, и на этом основании спокойно выберет, условно говоря, ограничение свободы «вообще» на батон хлеба «сейчас» (или «вообще и всегда»). Если же резюмировать политический проект Локка, то можно сказать, что он звучит очень современно: это правление, основанное на признании за подданными неотъемлемых прав (включая права на жизнь и собственность), и подчиненное публично провозглашенным законам, не нарушающим естественные свободы человека.