Й. Терборн. Города власти (2017)

Европа возникла из городов. Это обстоятельство кажется настолько хорошо известным и настолько тривиальным, что в его подлинное значение редко вникают, когда говорят об исторических корнях европейской политики, экономики или культуры. Эта тривиальность, однако, скрывает за собой несколько важных аспектов, о которых всегда стоит помнить при анализе европейской истории. Цивилизации, возникшие несколько тысяч лет назад в Средиземноморье, были, как однажды указал Перри Андерсон, прибрежными по своему характеру, и великие города-государства античности очень многим обязаны близости моря. В свою очередь, средневековые города, возникшие после краха имперского Рима на Западе, стали важнейшим фактором европейской социальной реальности на много сотен лет, долгое время соперничая с возникающими вокруг них государствами, и сопротивляясь их давлению. Наконец, после инкорпорации городов в складывающиеся государственные структуры уже в эпоху Модерна, именно крупные города превратились для многих стран в центры культуры, экономического роста и политических инноваций.

В то же время, по мере расширения заморской экспансии европейцев, идея европейского города была перенесена на широкий спектр иностранных обществ, которые столкнулись с необходимостью модернизации. Это столкновение не просто воспроизвело городские порядки Европы в новых регионах, но породило особые урбанистические гибриды, каждый из которых оказал специфическое воздействие на не-европейские общества, от Южной Америки и Северной Африки до Юго-Восточной Азии.


Йоран Терборн, один из крупнейших шведских социологов, предлагает в своей новой книге подробный очерк того, как города в разное время взаимодействовали с ключевыми силами современного мира - такими как нация и глобализация. Терборн стремится продемонстрировать, как на протяжении истории встречались четыре силы: городская, народная, глобальная и национальная, а пересечение их происходит именно в контексте доминирования последней. Город в таком случае представляет собой особого рода объект, в котором происходит наложение различных сил друг на друга, причем в разное время с разной интенсивностью - и конфигурация этого наложения в значительной степени определяет общенациональное (а иногда и международное) развитие.

Терборн выделяет четыре траектории движения в современность (воплощением которой становится для него национальное государство): европейский путь (самый ранний), путь колониальных государств, созданных европейцами (от Бразилии до США), путь колонизированных стран и регионов (опять-таки в широком диапазоне, от стран Африки до арабского мира) и, наконец, путь реактивной модернизации (страны, не завоеванные Европой, но перестроившие себя по ее образцу). В каждом из этих вариантов роль городов была существенно различной, и во многом осталась таковой, несмотря на гомогенизирующий эффект глобализации. Далее Терборн исследует "народный момент" в городской истории: процесс перетекания символической власти от правителя (или узкой элиты) к широким массам, отраженный в городской топографии или планировании города. Отдельная глава посвящена фашизму и национал-социализму как специфическим формам политических режимов, проводивших особую городскую политику. Еще более крупная глава освещает коммунистический проект и его наследие в различных городах, от Москвы, Восточного Берлина или Будапешта до Гаваны, Хошимина и Пекина. В конце книги Терборн останавливается на изучении "глобального момента" в истории городов - то есть, на современных взаимоотношениях национального и космополитического городских слоев.


Наиболее интересные главы - именно те, где Терборн погружается в историю столиц, рассматривая их как политические проекты. В книге охвачены едва ли не все более-менее заметные столичные города на всех обитаемых континентах, сыгравшие заметную роль в мировой (или хотя бы региональной) истории. Двигаясь из Парижа, Лондона или Берлина через Вашингтон, Оттаву, Буэнос-Айрес и Бразилиа к Аддис-Абебе, Тегерану и Джакарте, Терборн не просто перечисляет особенности тех или иных "городов власти", но сопоставляет их в разных контекстах, избегая простой каталогизации различий. Особый интерес при этом представляют главы, посвященные тоталитарным режимам ХХ столетия: фашистское городское планирование и коммунистическое градостроительство рассматриваются Терборном в перспективе модернизации, а Советский Союз и Китай - еще и как глобальные центры коммунистического проекта, задающие образцы для множества городов по всему миру, от Гаваны и Пхеньяна до Восточного Берлина и Праги.


Глава, посвященная коммунизму, в принципе может читаться как отдельная большая и довольно интересная статья, в отличие от главы про фашизм и национал-социализм, заметно более короткой. Столь заметная диспропорция - один из самых больших недостатков книги. Терборн, хотя и подробно описывает планы создания "новой столицы рейха" и "нового имперского Рима" при Гитлере и Муссолини, при этом демонстрирует не самые глубокие познания в идеологии этих режимов: "у фашизма имелись свои лидеры и эмблемы, но не было отцов-основателей, великих мыслителей и канонических текстов". Исходя из этого Терборн, например, полагает, что "возможности фашистской иконографии были ограничены". Между тем, подобное утверждение оставляет за бортом не только таких людей как относительно малоизвестный Джованни Джентиле в Италии, но и гигантскую немецкую традицию, на которую нацисты пытались опереться (и отчасти ее сконструировать самим), в которой нашлось место не только авторам вроде Х.С. Чемберлена или Ницше, но и деятелям искусства, таким как, например, Вагнер, наследие которого содержало значительный символический потенциал, легко обнаруживаемый в его произведениях.

Когда же Терборн дает очерк "народного" и "глобального" моментов в современных городах, то здесь его марксистская фразеология кое-где звучит архаично, несмотря на множество любопытных наблюдений, особенно в главе, посвященной "народным моментам" и городским восстаниям в современном мире. В частности, Терборн хорошо описывает несколько примеров городских коалиций, добившихся успеха в городских протестах за последние десятилетия, и приводит небезынтересный анализ того, почему в 2010-х все чаще и чаще возникают (особенно в Европе) городские революции и протесты.

Еще один несколько странный момент - заметная диспропорция в детализации некоторых тем. Так, например, в главе о коммунизме Терборн подробно описывает "рецепцию урбанистических сигналов" из Москвы в Центральной Европе, рассказывая перед этим о характере домарксистских Варшавы, Праги или Будапешта - но почти ничего не говоря о Софии, Белграде или Бухаресте предвоенного времени. Кое-что из этих сведений можно найти в других главах, но в работе столь крупной не помешало бы иногда повторять некоторые обобщающие замечания.

Иными словами, ключевая проблема книги заключается в том, что гигантский, очень интересный и кропотливо собранный материал явно нуждался в более тщательной организации, по крайней мере - в некоторых очень важных главах. Но, как часто бывает с хорошими книгам, найденные в них недостатки - лишь продолжения их достоинств. Работа Терборна, несомненно, заслуживает внимания для любого, кто интересуется взаимосвязью политической, национальной и городской историй, причем не только в Европе, но и за ее пределами.


Therborn, Göran Cities of Power: The Urban, the National, the Popular, the Global , London: Verso, 2017. 408 p.


Терборн, Й. Города власти. Город, нация, народ, глобальность / пер. с англ. А. Королева; под науч. ред. В. Данилова; — М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2020. — 472 с.